Русские метамодернисты» – выставка, на которой дискуссия стала важнее картин

Трудно представить, но это факт: около трех десятков человек, пришедших на художественную выставку, два часа спорили. Не о том, нравятся ли картины, а о том, что такое метамодернизм. И это, пожалуй, было интереснее, чем сами картины. Хотя они, несомненно, хороши.

 

Выставкой «Русские метамодернисты» в Ростове открылся IV Южный фестиваль искусств «Чистое поле». Она расположилась в двух залах: в МСИД и в галерее «Ростов». В нее вошли работы 15 художников из разных городов, родившихся в основном в 1980-е. Проект уже побывал в Краснодаре, Новосибирске, Хабаровске. Теперь – Ростов.

Как рассказал искусствовед и один из авторов проекта Иван Коршунов, они придумали эту передвижную экспозицию с его другом художником Тимофеем Смирновым давно. «Это попытка обозначить поколение – время, в которое мы живем. Метамодерн давно наступил, еще от 2010 года ведется отчет, но многие авторы до сих пор не согласны с этой концепцией», - отметил он. - Время изменилось, его надо как-то обозначить, и выставка отчасти попытка это сделать». Что и попытались сделать в двухчасовом обсуждении. Но сначала визуал. В нем больше советско- ностальгического, напоминающего 80-90-е. Вот женщины, приехавшие «посмотреть» Москву идут через Красную площадь с накупленным в столице, вот полуразрушенные бараки, заводские трубы – приметы той жизни.

 

Справка. Метамодернизм – это культурное и философское направление нашего времени, пришедшее на смену постмодернизму и сочетающее искренность с иронией

Главное началось после того, как зрители перестали рассматривать картины. Сели, чтобы обсудить, да так увлеклись, что оказалось: почти каждый эксперт, у которого есть что спросить. Главный вопрос: что такое метамодернизм и зачем он вообще нужен.

«Это попытка найти баланс между двумя противоположностями, - считает директор МСИД Марина Приходько. - Модернизм пришел и попытался разрушить все, что было до него, и на обломках выстроить новое. Постмодернизм тоже обещал разрушить, но ничего не обещал построить. А новое поколение предлагает дуальность: хотите разрушать – разрушайте, но не мешайте тем, кто строит».

Культуролог Анастасия Кузнецова-Руф сравнила постмодернизм с подростковым возрастом, когда отрекаются от родителей, ищут свой путь, отрицают все подряд. А метамодернизм, по ее словам, – это взросление. Когда ты уже не бунтуешь, а пытаешься понять, кто ты и что тебе на самом деле важно.

«Мы от пирожков на масле побежали за бургером, - сказала она. - Это был наш прорыв в 90-е. Мы старались впитать все как губка и отрубали корни. А сейчас ситуация поменялась. Мы перестали стесняться своих семейных ценностей и традиций».

Кто-то отметил, что в метамодернизме много ностальгии и сегодня, скорее, мы от бургеров возвращаемся к пирожкам, и как бы это не стало рывком назад вместо вперед. А кто-то что ностальгируют чаще молодые, кто не жил в тот период, по которому ностальгия. Как пример – фильм «Слово пацана», он популярен у сегодняшних молодых, не знающих то время. «У меня нет ответа на вопрос, почему так происходит», - честно признался Иван Коршунов. И дополнил: «Мир по-прежнему фрагментируется. Глобальное потепление, конфликты, угроза третьей мировой – что делать, непонятно. Но мы пытаемся».

Никто не спорил ради спора. Просто было важно понять, что происходит с искусством и с нами самими. И это доказывает, что метамодерн существует не как термин, а как потребность.

Руководитель «Чистого поля» Владимир Козлов отметил, что мы попали с метамодерном в какую-то болевую точку.

«Я рад, что Ростов вписывается в это событие, потому что одна из миссий фестиваля приводить в Ростов тренды, - отметил он. - Большая часть проектов, которые реализуются в рамках фестиваля, делают местные творческие сообщества. А гостей мы используем как интеллектуальных провокаторов, которые дают нам повод чтобы сделать самим».

Я думаю, некоторые не понимали и половину из сказанного, но было очень интересно. Даже тем, кто ничего не смыслит в искусстве, и тем более в искусствоведении. Да это и не важно, у нас люди хотят понять его – вот что ценно. Потому что искусство продолжает жить даже когда вокруг война и кризисы. Потому что людям нужно осмыслять то, что они видят и чувствуют, чему, собственно, и помогает искусство, и в частности, живопись.

 

Дом с самолетом на крыше, или вторая жизнь предметов

Если прогуливаться по Ворошиловскому проспекту по направлению к мосту и внимательно смотреть по сторонам, можно увидеть необыкновенный дом. Я как-то давно проходила и застыла, обомлев. Наверху – какие-то инсталляции, перед домом – непонятные предметы, похожие на музейные. 

 А сквозь решетчатую дверь просматривается целый мир из различных предметов советской эпохи. То ли музей, то ли мастерская, но очень привлекательно. Разузнала, нашла владельца. Пообщалась – и в коллекции моего блога появилась новая неординарная личность (то-то коллекционирует предметы, а я интересных людей). 

 

Это владения Дмитрия Макрушина. Он руководит учебным центром, где тренирует спецподразделения и частных лиц, группой промышленных альпинистов. Человек он разносторонний – занимался альпинизмом, подводным делом, прыгал с парашютом, летает на параплане, участвует в джиппинге, состоит в сталкерской группе, и много еще чего. «Происходит это просто, - рассказывает Дмитрий, - позвонили: Мы едем туда-то, ты с нами? - Да».

Здесь всегда много разных людей, главное, что их привлекает – его коллекция, которая давно переросла рамки обычного хобби.

Двухэтажный домик, который Макрушин сам достроил до трех этажей (мансарда — его рук дело), внутри похож на лабиринт. Там есть комнатки с разными наполнениями: альпинистская, теннисная, бильярдная. Одна из них – офис, называемый «линейный отдел» – на стене висят десятки линеек. Есть и просто проходы, где все увешано экспонатами.

 

Коллекция собиралась годами. Началось все с марок и монет в детстве. Потом – пластинки, которых теперь больше 2000. Книги XVIII века, среди которых библия 1798 года. Подлинник фрагмента письма, написанного рукой Ленина. Удостоверение бабушки, которое музей отдал на временное хранение, а после распада СССР оно осталось насовсем.

 

Отдельного внимания заслуживает казачий костюм, который хранился в одной семье от прадеда. Дмитрию его принесли знакомые: «Пусть будет у тебя, а то моль съест или еще куда исчезнет. Это же реликвия». Чтобы дополнить образ, он купил на блошином рынке поддельные казачьи ордена – настоящие, кстати, у него тоже есть. На стене их висит около тысячи штук.

 

Есть и неожиданные экспонаты. Например, 192 оригинальных кирпича с исторических зданий Ростова, с разными клеймами. Или 38 телевизоров разных лет выпуска, и некоторые даже рабочие. 800 коробок из-под советских спичек, которые Дмитрий полтора месяца искал, куда пристроить, и в итоге приклеил на дверь туалета. Их принес коллекционер, много лет собиравший коробки, а потом охладевший к увлечению. Выбрасывать жалко – отдал Дмитрию зная, что здесь их смогут увидеть люди. 

На одной из стен приклеены сотни пластиковых карт, банковских и дисконтных. На потолке – пластинки, прикрученные шурупами. Чтобы можно было снять в любой момент и послушать, что и делает Дмитрий, его друзья и две дочки, выросшие на сказках под пластинки.

С грампластинками связана необыкновенная история. Однажды пришел парень-компьютерщик, попросил старый плеер – любит слушать на нем магнитофонные записи. Он сказал, что у него четвертая стадия онкологии, врачи дали месяц. Дмитрий отдал ему 200 пластинок, чтобы слушал. Прошло четыре года – он все еще приходит за новыми. Видимо, музыкотерапия оказалась эффективной.

 

Самая зрелищная часть экскурсии на крыше. Там стоят манекены советских пионеров с горном и барабаном. А в той части, что не видна с улицы – немецкий самолет «Мистер Шмидт» (Мессершмитт Bf 109) в натуральную величину. Дмитрий собрал его сам по чертежам. Пока только часть — второе крыло в процессе. Так он решил увековечить подвиг наших летчиков в Великой Отечественной.

Попасть в этот дом-музей просто и сложно одновременно: нужно позвонить по телефону, который надо знать (особо заинтересованным читателям блога подскажу). Дмитрий не ищет популярности, но и не прячется. Его музей – про память, про уважение к вещам и их истории.

 

«Это музей, мастерская или пункт обмена, как бы вы определили свое детище, - спрашиваю у Дмитрия. - Можно и так, и так назвать. Но мне больше нравится «вторая жизнь предметов». Он не скупится и раздаривает вещи тем, кому они действительно нужны. И это не просто слова. Дмитрий объясняет: «Для некоторых это мусор, для других – ценность».

 Как и в случае с Тамарой Бобриковой, здесь важно не просто посмотреть, а почувствовать: каждый предмет хранит чью-то жизнь. И Дмитрий Макрушин – человек, который научился давать этой жизни новую жизнь.